Интервью с Александром Снегирёвым

Александр Снегирёв — финалист «Национального бестселлера», лауреат премий «Дебют» и «Венец», его роман «Нефтяная Венера» стал лидером продаж на OZON.ru, книга была переведена на английский и готовится к изданию в США. Буквально на днях Снегирёв стал выпускающим редактором «Свободной прессы», которую возглавили писатели Захар Прилепин и Сергей Шаргунов. Мы отвлекли его от работы, задав несколько вопросов, на которые он ответил кратко, на бегу.

— Александр, откуда Вы берёте сюжеты книг, черпаете из реальности, из собственного опыта, или выдумываете от начала до конца?
— Беру реальность за хвостик, начинаю тянуть и такое вытягиваю… потом уж и не разберёшь, где явь, а где фантазия. Отовсюду сюжеты беру, из личной жизни (своей и чужой), из снов, из фантазий. Только из пальца никогда не высасываю.

Я экспрессионист, со склонностью к триллеру, клоунаде и непристойности.

— В современной литературе появился термин «новый реализм». В чём-то это течение схоже с литературной группой «Рассерженных молодых людей» (Angryyoung Men), которая сложилась в Англии в 50-х. Среди наших «рассерженных» — Прилепин, Шаргунов, Сенчин… А Вы относите себя к «новореалистам»?
— Я в группах не приживаюсь. Не коллективист. И не реалист. Вообще не задумываюсь над стилем, когда работаю. Тексты получаются такими, какими получаются. Но это точно не реализм. Один критик отнесла мою прозу к экспрессионизму. Пожалуй, она права. Я экспрессионист, со склонностью к триллеру, клоунаде и непристойности.

Премии — это наркотик, опасный для писателя.

— В 2005 году Вы стали лауреатом премии «Дебют», в 2009 вошли в шорт-лист «Нацбеста». Как Вы считаете, объективны ли литературные премии? И как влияет на судьбу писателя получение премии? Становится ли она путёвкой в литературный мир?
— Премия — это деньги, интервью, вспышки фотокамер, поклонницы. Премии так привлекательны, что многие начинают писать романы под формат той или иной премии, выпускать книги, подстраиваясь под календарь премий. Премии — это наркотик, опасный для писателя. Премия может раскрутить писателя, а может похоронить. Можно так увлечься самолюбованием, что не заметишь, как жизнь прошла, а ты ничего не написал.

— Над чем сейчас работаете? Какой новой книгой удивите своих читателей?
— Меня женщины интересуют всё больше и больше. Роман про женщину заканчиваю. Про её мужчин, её одиночество, её любовь.

Сакральность содержится не в носителе, а в информации.

— Какую музыку слушаете? Есть ли у Вас любимые исполнители?
— Вы ещё спросите, кто я по гороскопу… «Кино» люблю, Фрэнка Синатру, русские романсы и дворовые песни.

— И традиционный вопрос, который мы задаём всем писателям: какой видится Вам судьба печатной книги? Вытеснит ли электронная книга «бумажную»? И как Вы считаете, печатная и электронная книга — это просто разные носители информации, или в бумажной книге есть какая-то сакральность, которая теряется при чтении с «ридера»?
— Электронная книга уже вытеснила бумажную. Сакральность и в сохранении девственности до брака была, и где сейчас эта сакральность? За сакральностью обращайтесь в прокуратуру, а заодно и за сакраментальностью с вековыми устоями. Сакральность содержится не в носителе, а в информации. Какой бы носитель не содержал Библию или «Анну Каренину», их значение не изменится. Обаяние чтения станет иным, чтение бумажных книг превратится в удел денди. Я бы не переживал из-за перемен. Если много причитать по ушедшему, можно всё настоящее профукать.

Добавить комментарий


− семь = 1