Декабрь: мы меняемся, и это большая проблема

Почему Черный Обелиск все время зовет на разогрев группу из холодного Питера, да еще и с названием – «Декабрь»? Чем так западают в душу «декабристы»? Старший по группе,  Михаил Семенов объясняет все просто – коллективы спелись! Михаил с удовольствием раскрыл нашему порталу некоторые секреты «Декабря», например, почему ребят не страшит потеря фанатов и как учиться у западных коллег, оставаясь при этом  собой.

Расскажите, что это такое – разогревать Черный Обелиск? Несмотря на то, что у вас несколько различаются жанры, вы не первый раз играете вместе.

Для нас это уже дружба. Мы вот как-то сдружились с ребятами, и они нас приглашают на мероприятия, нам нравится. Это как две стороны одной медали. Жанр-то, по сути, у нас один, но чуть-чуть отличается подход к сочинению музыки, чуть-чуть другая форма, чуть-чуть другие оттенки. Немножко другой фундамент, может быть, у нас.

Т.е вы гармонируете?

Мы как бы дополняем, я бы так сказал. Т.е. мы реально представляем жанры тяжелой музыки русской, но вот именно разной. Т.е. если на монетку смотрите, то монетка-то одна, вроде бы, те же десять рублей, но вы видите разные картинки – здесь то же самое, мне кажется, получается. Мы даем им что-то, они дают нам что-то. Мы, все-таки, помоложе, мы даем, видимо, что-то безудержно-молодое им и заряжаем их таким образом, а они нам передают некий профессионализм, степенность, классику. Они классику представляют, скорее. А мы такой немножко дестрой.

На мой взгляд, вы больше склоняетесь к року, а они – к металлу…

Все правильно. Мы как раз сегодня об этом говорили. У них элементы металла.

Александр: При этом, они не чистый металл, а мы – не чистый рок.

Михаил: Это понятно. Все достаточно самобытны. Но в плане того, что у них крен в металл именно, у нас крен именно в рок, в грандж, в панк-рок, может быть.

Александр: О, Миш! Мы двигаемся в поп потихоньку! (смеются)

А как фанаты относятся к тому, что «в поп потихоньку»?

Михаил: Ну… Я думаю, нервничают. Они офигели от нашей новой песни. У нас вышла новая песня «Огонь и лед». И мы видим большой рейтинг ее прослушиваний, мы видим ее скачивания, реакцию в плане прихода на сайт и так далее, но практически нет комментариев. Это говорит о том, что люди в шоке. Т.е., если бы не было комментариев и не было прихода, значит песню просто вообще игнорируют. Но в данном случае получилось так, что все чуть прифигели. Единицы, которые осмелились что-то написать, пишут: «Это не декабрь». (смеются). Но мы специально хотим поэкспериментировать с новой пластинкой. Мы, в общем-то, всегда экспериментировали, но тут хотим немножко отвлечься от того состояния, которое было у нас до этого. И специально была выбрана эта песня. И особенно на контрасте с предыдущим синглом «Все нормально, ребят», она делает полнейший диссонанс. И мы специально людей готовим к следующей пластинке, чтобы у них не было вообще шока от пластинки.

Но ведь вы и на радио ее запустили?

Да, сейчас запустили. Мы ее отдали, ее вроде как взяли, посмотрим. Она пошла на Украине и в России одновременно.

Как успехи ее в «Чартовой дюжине»? Голосуют?

Михаил: Я не знаю еще пока. Посмотрим, как будет.

Александр: Мы же специально не просим за нас проголосовать – мы за честное голосование!

Михаил: Это можно вырезать (смеется). Хотя, я не знаю, что он сказал. Какое честное голосование? Че ты врешь? Ведь сам готов накрутить любое голосование, если будет такая возможность. Просто ты этого не можешь сделать (смеется). А так, голосование – это второй вопрос, потому что главное – чтобы песня дошла до людей. Мы этим сейчас занимаемся – мы ее ведем к людям. На этом концерте мы ее, кстати, еще не сыграем (6 октября, презентация макси-сингла «Вверх» группы Черный Обелиск, — примю ред.), потому что мы еще не готовы. Мы надеемся, народ ее еще не полюбил так сильно и не будет требовать. Все-таки там женский вокал, и мы все пытаемся переложить это на мужской – мы же девушку не можем с собой возить все время.

А на новом альбоме будут какие-то похожие песни?

У нас новый альбом будет делиться на три части – три таких партии песен, каких-то определенных жанров. Но с женским вокалом не планируем больше песни, хотя посмотрим.

Я имею в виду более легкие вещи.

Более легкие будут, да. Но эта песня, на самом деле, не очень легкая. Я не знаю, почему ее к поп-музыке начинают причислять. Пот ому что она достаточно тяжелая, на самом деле.

Дуэт потому что, про любовь…

Потому что там женский голос и он такой яркий, нежный, для рока слишком, модет быть, мягкий, мелодичный, может, поэтому, да. Но будут легкие песни. Вообще, мы хотим этот альбом сделать более легким.

А еще кого-то будете приглашать?

Мы планируем много музыкантов. По крайней мере, именно музыкантов-инструменталистов. Насчет вокалистов – не знаю, а вот именно инструменталистов – да, есть смысл. Надеемся, их будет много.

Вам скоро 15 лет. Что-нибудь уже есть в планах?

Мы, если честно, стараемся об этом не думать. У меня ощущение, что… у нас же тут была серьезная перемена, с альбома «Вопреки» как раз. Смена состава произошла, и очень был плохой период, напряженный. Умер наш барабанщик. Ну в общем, все было мрачно. И вот с приходом новых ребят, молодых, Саши и Степы, у меня ощущение, что мы начали заново. Поэтому для меня нам опять два-три года отсилы. 15 лет – это… мы живем в этом состоянии, но у меня нет мысли о том, что надо как-то глобально праздновать 15-летие.

Но будет же какая-то концертная программа?

Концертные программы будут постоянно. Не знаю, может, мы какой-нибудь альбом сыграем старый. Или перепоем свой первый альбом. Посмотрим.

А поклонники как отнесутся к тому, что вы старые песни новым составом перепеваете?

Рады будут. Все же ждут этого. Вот этот костяк фанатов – они ждут как раз старых песен. Мы от них уходим принципиально, потому что нам хочется что-то новое делать, нам неинтересно уже это играть. И они на нас обижаются. И уходят от нас к каким-то группам стабильным типа Арии. К таким стабильным коллективам, которые не экспериментируют.

Но у Арии тоже бывали всякие периоды…

Я имею в виду, что группа играет свои старые песни, группа не уходит от своего жанра, группа соблюдает свой жанр от альбома к альбому. Но если ты посмотришь наши альбомы, мы очень сильно всегда меняемся и не паримся по этому поводу. Эта наша большая проблема, и слушателю очень сложно это воспринять. Нас сложно причислить к жанру, и людям это очень непонятно. Кто ты? Декабрист, получается? Мы выбрали тяжелый путь – мы воспитываем свою аудиторию. Правда же, Миш?

Игорь: Да, а когда у нас пластинка будет «1825»?

Михаил: Нифига себе, он закрутил! Надо подумать на эту тему!

Когда пишете что-то новое, вы как-то подстраиваетесь под мейнстрим, или что хотите, то и делаете?

Мы, конечно, стараемся быть современными, мы стараемся не зарасти плесенью, пылью и так далее, мы стараемся быть современными, быть, так сказать, «в тренде». Естественно, это все относится к звуку. Но при этом не ломая собственного «я».

Т.е. вас это не связывает?

Да. Допустим, нам нравится какое-то олдскуловое, старое звучание в этой песне – мы будем это так делать. Все равно в течение песни мы ориентируемся, в первую очередь, на то, прет нас или нет., цепляет нас песня или не цепляет. Если она не цепляет, то, какая бы она не была современная, мы не будем ее играть.

А, по-вашему, за какими жанрами будущее, в российской рок-музыке?

Я не знаю. Слушай, это очень сложно сказать. Как раз такого жанра, которого был последний всплеск, это эмо – действительно масштабный всплеск был. Я сейчас я не знаю, что это может быть. Мы все-таки играем жанр…

Игорь: Кибер-поп.

Михаил: Мы относим себя к русскому року все равно. Т.е., это такой стабильный жанр, со стабильной аудиторией. Это когда слова, когда музыка… все вместе, а не только музыка, не только форма. Очень важно содержание, очень важен образ жизни. Даже не образ жизни, а твоя честность. То, о чем поешь – так ты и живешь. Это очень важно слушателю. Это слушатель очень сложный, он долго присматривается, но, если полюбит, то уже навсегда. Поэтому… мы никогда не гнались за модой – вот этого у нас никогда не было вообще!

Но Вы только что сказали, что…

Нет, я имел в виду не это. Быть современным и быть модным – немножко разная вещь, понимаешь? Быть современным – это значит слушать современную музыку, а не только старую, что-то перенимать, и так далее. Но не в плане того, что, сегодня, например, модно эмо – стало модно ногти красить, челочки вправо – и большинство наших коллег стало это делать. Потом прошла эта мода – они сейчас электронику стали играть, скрасили ногти – сегодня черный цвет не моден. Я к тому, что мы этого не делаем. Мы никогда не были модными.

Вы не перегибаете палку? Чувствуете грань?

Если честно, наше главное кредо – быть самими собой. Вот мы такие ребята, с улицы, вот такие мы есть. Мы никого из себя не строим, не играем какие-то роли, понимаешь? Вот ты меня увидишь на улице – я буду точно таким же, как на сцене. Вот и все. Это главное. Мы не позируем, не делаем вид, не подстраиваемся. Мне противно красить ногти – я их не крашу, независимо от того, модно это или нет.

Поклонники принимают?

Бывает, что не принимают. Они уходят от нас. Мы играем в пустом зале. Ну и что дальше? Мы идем дальше и находим новых поклонников.

Игорь: Никогда мы в пустом зале не играли!

Михаил: Ну ладно, ладно уж, не завирай, бывало! Ну было десять человек, неважно! Короче, ладно, не будем – это неважно. Я образно сейчас разговариваю. Скажи еще, что поклонники от нас никогда не отворачивались?

Игорь: Отворачивались.

Михаил: Вот и все, об этом был вопрос – я сказал: «да, такое было».

С таким подходом, как думаете, доживете вы вообще до возраста Черного Обелиска?

А мы живем сегодня. Мы не ставим целей дожить до возраста Черного Обелиска. Мы живем сегодня, понимаешь? Наша задача – прожить жизнь в кайф, сделать жизнь свою максимально яркой и прожить ее круто, чтобы не было  «больно за бесцельно прожитые годы», понимаешь? А париться, доживем мы до возраста Машины времени или Роллинг Стоунз – я считаю, что это глупо и ненужно.

Игорь: Мы делаем то, что нам нравится по музыке..

Михаил: Я об этом сказал только что! Я полчаса об этом говорю!

Игорь: Мы явно не уходим…

Михаил: Это вообще не из нашей группы человек! Ты из какой группы, мальчик? (смеются)

Расскажите, на ком вы выросли? Какие западные кумиры у вас?

Именно западные? В этом плане мы очень похожи – мы все, естественно, начали с русской музыки. С Антонова, с Серова какого-нибудь, Си-мо-на (с Кузьмина, — прим. М.), я начал, покрайней мере, с этого, когда мне было лет пять, я помню, первую рок-группу я делал…

Александр: Мы еще не родились тогда.

Михаил: А, ну да, я старше их на 50 лет, я забыл. А потом, естественно, был русский рок, Алиса, Кино, ДДТ, потом, как правило, Nirvana. Ну Игорь был болен сатаническими группами тяжелыми. Потому что он был маменькин сынок тогда…

Александр: Ему нравится группа Бергамот (Behemoth – прим. Ред.)

Михаил: Мне кажется, тут на всех повлияла Nirvana, на всех повлиял Slayer, на всех повлияла Metallica, на всех повлиял…

Игорь: AC/DC.

Михаил: Bon Jovi, если западные брать… Motorhead, это, я думаю, у всех стабильно, весь этот набор, RATM, и так далее.

Я почему спросила про западных – у меня, лично, такой стереотип сложился, что все русские музыканты растут на западной музыке…

Нет, если говорить философски, то рок-музыка изначально, те русские люди, на которых мы учились, они все сдирали это с Запада. Поэтому изначально ты все равно учился на Западе, но через призму наших артистов. Естественно, рок-музыка там родилась – новые жанры появляются там. Это философский вопрос – я тоже думаю, почему там? Почему мы не можем перевернуть эту ситуацию? Видимо, что-то в космосе, что-то в крови…

Все-таки, не можем?

Михаил: Ну пока нет. Поэтому мы все равно смотрим туда. Они все равно впереди. Они законодатели, они изобретатели.

Александр: Они законодатели музыки. Законодатели слова наши.

Михаил: Нет, ну естественно, когда мы начинаем петь… Вот возьмем любую песню Металлики, переведем на русский и будем петь – это будет уже группа Декабрь. Потому что русские слова, русская мелодистика появляется, харизма наша, наша энергия, и начинает меняться музыка. А если, тем более, мы не снимаем, а просто, скажем, берем некую базу и на ней сочиняем свои песни, тут и получается русский рок. Естественно, вся основа русского рока – западная музыка.

Т.е. самобытного ничего нет?

Нет, все очень самобытно! Возьми группу Король и Шут – что это, не самобытная группа? Найди такую вторую группу! Но при этом, если мы уберем вокал, уберем эти их гармонии, это будет обычный, традиционный поп-панк какой-нибудь. Возьми наши какие-нибудь песни (мы просто на жанре не зациклены – у нас может быть в одной песне три жанра, например, — прим. М.) – если ты уберешь голос и послушаешь какие-то отдельные куски – ты послушаешь и скажешь: «О! Вот сюда я могу вставить Хэтфилда вокал, и это будет Металлика!». Так можно взять любую группу – Кукрыниксы, кого угодно! Но если ты слушаешь их всех отдельно – они ни на кого не похожи – ну нет такой группы, как Кукрыниксы. Я не знаю, хотя я и разбираюсь в музыке. Декабрь второй – ну его нету! Потому что это другие мелодии, это все по-другому. Да, какие-то кусочки могут быть музыкальные похожи, естественно. Есть некие стандарты, которые мы используем. Естественно, тогда это навевает, но группа все равно самобытная. Мы не сдираем жанр, понимаешь?  Вносим свое. И все группы, которые вышли в России на какой-то уровень – они все самобытные. Вот какую не возьмем сейчас, от Алисы до Аквариума. Хотя мы видим корни у этих групп и знаем, откуда у них растут ноги – у Аквариума, у ДДТ и так далее. Но это самобытные коллективы, таких больше нет.

Потому что они выросли в России…

Потому что они внесли свою душу, потому что они внесли русское туда. Но, естественно, если брать жанр музыкальный, то все идет с Запада, мы учимся играть на западных группах. Классика – она классика. Это нереально перепрыгнуть. Мы в 50-е годы музыку в России не сочиняли, рок-н-ролл, по крайней мере. А они сочиняли.

Добавить комментарий


6 − три =