Литературная битва полов

Тема сегодняшнего опроса: есть ли у книг пол? Существует ли разделение на «женскую» и «мужскую» литературу? А половое неравенство в литературе? Важен ли пол автора? Может ли женщина писать мужские книги? На тему гендера в литературе высказались Марина Ахмедова, Ирина Горюнова, Мария Галина, Андрей Рудалёв, Владимир Козлов, Алексей Слаповский и Иван Зорин. 

 

Иван Зорин

Я легко представляю женщину с томиком мужской прозы, и с большим трудом воображаю мужчину, читающего женский роман. Конечно, это не касается детективного жанра, где на первую полосу выходит сюжет. Тут все грешили, и сам Мережковский, бросив всё, зачитывался Агатой Кристи. Хотя и в этом жанре Чейз, Хэммит и Жапризо кажутся мне интереснее. Однако наш унифицированный мир всё больше делается бесполым, при этом всё же больше женским, чем мужским. Так почему же вместе с женщиной-боксёром или бизнес-вумен не быть и женщине-писателю? В этом случае надо понимать, что она с необходимостью будет привносить женское начало, так или иначе, прививать свой взгляд на мир. Я вовсе не склонен осуждать или превозносить такое развитие событий, просто этот факт надо иметь в виду. Женская непосредственность, пожалуй, как нигде лучше найдёт применение в детских сказках, равно как и женское мышление, по сути, недалеко отстоящее от сознания маленького читателя. Хотя и здесь я бы Астрид Линдгрен предпочел Андерсена и братьев Гримм. Однако кто знает будущее? Поколения сменяются, а учить человека можно на любой парадигме, и я не исключаю, что с абсолютной победой феминизма — а она не за горами, — в нашем ремесле, как и в офисах, мужчины будут вытеснены. Вероятно, тогда из литературных архивов исчезнут Шекспир и Толстой, Борхес и Павич, а историю изящной словесности будут связывать с именами сестёр Бронте, Жорж Санд и Виржинии Вульф. 

 

Алексей Слаповский

Женщинам мои слова не понравятся. Они во многом гениальны, но легко заметить, что великих писательниц в истории мировой литературы намного меньше, чем великих писателей. Объясняется просто: женщина так психологически устроена, что для неё важнее всего одна правда — своя. Правда — изначально — СВОЕГО очага, СВОИХ детей, СВОЕГО мужчины. Известна же поговорка: «Есть два мнения — моё и неправильное». Касается не только женщин, но сейчас поясню, к чему я веду. Мужчина-писатель умеет думать за многих персонажей, в том числе отрицательных, на время принимать их правду, даже если она им неприятна. Он как бы полигамен, но не в сексуальном, а творческом смысле. Для женщины это противоестественно, все равно, что сказать: «Чужие дети не хуже моих, другая женщина подошла бы мужу не меньше меня». То есть сказать-то она может, но… Поэтому, если из них получаются романистки и драматургессы, то, как правила, видна явная пристрастность к избранным героям (часто — к героине). А глубокий текст предполагает конфликт десятка правд и искусную иллюзию объективности. А вот поэты из женщин отличные — не о других потому что, о себе.

 

Владимир Козлов

Только коммерческую литературу можно делить на «мужскую» и «женскую» — потому что она пишется изначально под «целевую аудиторию». Например, для «женщин 35-55» или «мужчин 25-45». Отсюда все эти идиотские ярлыки: «мужская проза», «женский роман» и т д. Хуже то, что и всю литературу вообще пытаются подвести под эти ярлыки, рассовать по «товарным категориям». Мои книги, например, часто запихивают в «мужскую прозу». Потому что герой-рассказчик почти всегда мужчина? Потому что в ней присутствуют мат и жестокость, а для «женской целевой аудитории» это вроде как не подходит? Но судя по отзывам, мои книги читают далеко не только мужчины.

Насколько проявляется пол автора в литературе? Ну, принципы «гендерного анализа» можно применить практически ко всему и делать бесконечные выводы о том, как половая принадлежность автора находит своё выражение в тексте. Мне это неинтересно. Когда я смотрю на книгу с точки зрения читателя, «потребителя», мне плевать на пол, возраст, национальность автора. Или книга мне интересна, или нет.

Опять же, если мы говорим не про коммерческую литературу, написанную под конкретную аудиторию, то пол автора однозначно присутствует только тогда, когда автор «вставляет» себя в текст — неважно при этом, насколько герой соответствует «реальному» автору. Примеры — Лимонов, Стогов, Наталья Медведева.

Помню, несколько лет назад один издатель говорил мне, что мастерство автора проявляется, когда он пишет от лица противоположного пола. Я не считаю это особым признаком мастерства, но, по крайней мере, автор должен «идентифицировать» себя с героем — независимо от пола и всего остального.

 

 Андрей Рудалёв

Видимо, в силу личной примитивности никогда серьёзно не задумывался над этим вопросом. О гендере в литературе, о женщине в литературе. Недавно в Норвегии очень насмешило и запомнилось выражение нашего переводчика «женские журналисты», вот также и с женскими писателями… удивляет и смешит.

После вашего вопроса стал усиленно думать, но так и не вспомнил ни одной писательницы, которую бы мог назвать великой или любимой. Подошел к полкам своей библиотеки, но там тоже их нет, за исключением нескольких томиков моих современниц. Сплошь мужская библиотека — настоящая. Беда…

И тут подумалось, что женщина, начиная писать прозу, переходит в определенный средний род, где и уровень может быть вполне добротным, но всё же средним и отнюдь не выдающимся. В прозе женщины нет прорывов, она не способна на новую идею, новое слово, там есть уют, особый колорит, теплота, но не более. Да, она стремится к художественной безупречности, к эстетизму. Но надо ли это литературе, безупречен ли Достоевский? Женщина – хранительница очага литературы вчерашнего дня. Она – поклонница литературы, может быть более чутким и верным, чем мужчина, читателем, исследователем, но она совершенно не способна на движение вперёд. Женщина с автоматом Калашникова прекрасна только на красочных постерах с элементами эротичности, и почему мы должны делать вид, что в литературе ей самое место? Зачем женщина на передовой, когда её место в обозе или тылу?

Ну хорошо, а женщина-философ… Это и вовсе анекдот. Так литература то в чём провинилась?.. Женщина не писатель, она – читатель. И пусть лучше провоцирует на работу тех, кто на самом деле должен делать литературу.

 

Мария Галина

Есть литература для женщин — её могут писать и мужчины, как правило, под женскими псевдонимами, это вопрос просто маркетологии, и пишут её как правило с тем расчётом, что женщины любят читать про любовь, семью, кулинарию, моду и остальные приятные вещи. Если получается хорошо (что редко, потому что коммерческая литература вряд ли ставит перед собой цель создать что-то эдакое), такие книги становятся «просто литературой».

А в «просто литературе», по-моему, разделения на женскую и мужскую нет, потому что в голове у писателя, как у нормального шизофреника, звучит хор разных голосов, мужских и женских, и ему трудно самому предсказать, кто сейчас перехватит инициативу. Вообще, по-моему, всё это вариация знаменитой актерской фразы: «Что говорить, когда нечего говорить?» — такие темы безопасны и не остры, но создают видимость дискуссии и «движухи» и потому беспроигрышны и вечны. У фантастов, скажем, такой темой (и довольно болезненной) являются отношения фантастики и мейнстрима, об этом они могут говорить часами… Ещё — сетевая и бумажная литература, гибель книги, да всё что угодно из этого разряда.

 

Ирина Горюнова

Пол у литературы, безусловно, есть, даже если это признают не все. Конечно, есть писатели мужского пола, пишущие женские романы, и если заменить имя, никто не догадается, что роман написан мужчиной, равно как бывает и наоборот: женщина-писатель вполне способна написать прозу, которую отнесут к мужскому письму. Но это явление довольно редкое. Гендер — социальный пол, определяющий поведение человека в обществе и то, как это поведение воспринимается. В психологии и сексологии понятие «гендер» употребляется в более широком смысле, подразумевая любые психические или поведенческие свойства, ассоциирующиеся с маскулинностью и фемининностью и предположительно отличающие мужчин от женщин. Разумеется, эти отличия будут проявляться и в тексте, это естественно. Если же говорить о гендерном неравенстве, в писательском мире сейчас это не так явно выражено, как раньше, когда творили, к примеру, Альфред Мюссе и Жорж Санд. Тем не менее, поскольку гендер — это сложный социокультурный конструкт, различия в эмоциональных характеристиках письма, а так же характеристиках ментальных и поведенческих (образы героев), даже речевых, будут проявляться. Что же касается распределения власти и ресурсов, то в данной области это не столь выражено, как в других профессиях (к примеру, на руководящих постах всё же чаще стоят мужчины). Следует отметить, что люди творческие очень часто выходят за рамки гендера, избегая подстраивания под общепринятую гендерную модель. Но в целом нельзя не отметить наличие гендерных дискурсивных полей в литературе. Есть литература для девочек, для женщин (женские истории, женские журналы) и литература мужская (к примеру, Андрей Кочергин «Мужик с топором» и др.). Эти поля различаются набором обсуждаемых тем, способом их выражения, описаний и другими нюансами. Хорошо это или плохо? Да никак. Это отражение реальности, данность, констатация факта и больше ничего. На самом деле тема интересная, требующая отдельного исследования. Есть ли таковые — не знаю, не встречала, но с удовольствием почитала бы.

 

Марина Ахмедова

Ну, я думаю, что когда у литературы есть пол — это совсем ужасно. Для меня это уже не литература, а то, что я читать не буду даже из любопытства. Наверное, меня, как читателя, сгубила журналистика, я не хочу погружаться в приторное повидло, сваренное женщиной. Я, правда, предпочитаю книги, написанные мужчинами, но это совершенно не потому, что мужчины пишут лучше женщин, а потому что сейчас пишет множество женщин, которым писать либо надо запретить, либо вариант второй — не называть то, что они пишут, литературой.

То есть, безусловно, я не называю «женским» роман, написанный от лица женщины или о женщине. Женского пола для меня та книга, где чмокают и кликушествуют. И варят приторность из страницы в страницу. Кому-то это нравится, мне — нет.

У российских женщин (не у всех), по моим наблюдениям, есть одно неприятное свойство — они никак не могут изжить из себя маленькую девочку. Я очень люблю подслушивать разговоры в кафе и часто слышу, как женщины лет пятидесяти, сидя напротив мужчины, что-то ему сюсюкают тонким голосом, оттопырив нижнюю губу. И у меня случается диссонанс, потому что, глядя на этих женщин, я понимаю, что внутри — они совсем не девочки, а взрослые особи. А некоторые — прямо махины, способные задавить. Но у нас в стране вот так надо. У нас в стране говорят — «Я достаточно умна, чтобы дать понять мужчине, что я — дура». Ну вот когда женщины начинают ещё и писать из этих своих позиций, для меня, как для читателя, это совершенно мерзко. У меня такое чувство, что весь этот незатыкаемый фонтан маленькой девочки не может прорваться сквозь сюсюкающий рот и изливается из совершенного другого места.

Я иногда в книжных открываю книги наугад и просто впадаю в ужас от прочтения каких-то невероятно глупых и неправдоподобных диалогов. Романы, написанные от первого лица, где над героиней-долбанашкой надо постоянно по-доброму смеяться, потому что она — такая дура, всегда попадает впросак, для меня вообще не существуют. Но кому-то, наверное, нравится.

Я большую часть жизни провожу в командировках, я слушаю разных людей, записываю их на диктофон, а потом расшифровываю километры их слов. Мне кажется, у меня в голове уже образовалась какая-то особая функция — по распознанию фальши в диалогах. Например, когда писатель сидит всегда дома, а о теме, на которую пишет, знает из Интернета или из рассказа действующего лица, с которым переговорил пару часов в кафе, но сам, хотя бы на день, в эту тему не погружался, лично мне неинтересно. Я не люблю, когда люди выскребают что-то из головы. Вот ты, автор — современник событий, людей и мест, о которых пишешь. Надо съездить и посмотреть. Потому что когда писали авторы 19-го, например, века, не было телевизора, Интернета, и чтение было одним из основных видов проведения досуга. Сейчас книгам приходится сражаться с большим количеством информационных источников, которые, как правило, визуальны. А читатель уже практически всё видел, поэтому его всё сложней убедить в том, что родившаяся в твоей голове синтетика — правда. Но это касается не только женщин-писательниц, мужчин-писателей — тоже.

Я бы вообще не говорила о половом равенстве или неравенстве в литературе. Равенства в ней никогда не будет, но неравенство не с половой принадлежностью будет связано. Я убеждена, что литература скоро изменится. И авторы больше не будут писать — «он подумал», «он расстроился». Потому что читатель не будет верить. Он скажет: я привык видеть картинку, покажите-ка мне словесными штрихами, как изменилось лицо героя, и я пойму, что он расстроился. «Он подумал», вы пишете? А если это не повествование от первого лица, откуда вы, автор, знаете, что он подумал? Повторюсь, возможно, меня сгубило моё репортерство, где невозможно писать о том, что думал твой герой, но я всё равно думаю, что скоро литература будет похожа на 3-D, такую словесно-визуальную картинку, и автору придётся отпахивать по теме прежде, чем он сядет за компьютер. Ну, я знаю, что те, кто из старого литературного строя, со мной не согласятся, но, тем не менее, так будет. И я это приветствую. Просто не все так могут, поэтому равенства и не будет.

Да, я скоро напишу книгу от лица мужчины. Но сначала я хорошенько изучу этого мужчину.

Один комментарий на «“Литературная битва полов”»

  1. Петя:

    Мужской шовинизм и женский феминизм)))

Добавить комментарий


семь + 8 =