Марина Степнова: Гамбургский счёт — любовь читателей

Марину Степнову можно смело назвать «Писательницей года»: её имя — во всех премиальных списках литературного сезона, а книги — на всех книжных прилавках страны. Ни один разговор о современной литературе не обходится без упоминания Степновой, а её известность вышла за рамки литтусовки.

Писать только потому, что ты в моду вошёл или проголодался – тупик.

Книги, написанные женщинами, неизменно получают ярлык «женская проза». По-Вашему, есть ли у книг пол? Чем отличаются книги, написанные мужчинами, от женских книг?

Мне кажется, книги бывают хорошие и плохие, как люди, и пол в этом случае никогда не имеет значения. Но традиция считать прозу, написанную женщинами, низким жанром действительно существует. Как правило, ярлыки расклеивают критики-мужчины. Что тут поделаешь? Помните «Покровские ворота»? «Гравировать на кубках имена победителей – это работа, требующая самоотречения».

В отличие от многих авторов, выпускающих в год по роману, Вы нечасто радуете читателей новыми книгами. Сколько времени отнимает у Вас каждый роман?

Скорость – не обязательно критерий качества. Можно десять лет томиться и киснуть над никчёмным текстом, а некоторым действительно удаётся раз в год выдавать отменные книги.  Я медленно пишу, мне трудно, но это просто свойство личности. Но вообще-то лучше действительно не торопиться. Писать только потому, что ты в моду вошёл или проголодался – тупик. Читатели сразу это почувствуют.

Как Вы пишете? Вынашиваете ли идею, словно ребёнка, или начинаете творить, не зная, как повернётся сюжет и поведут себя герои?

Судя по курсу «Психологии творчества», который нам в Литинституте читали, все примерно одинаково пишут. Сначала придумывают историю, а потом она начинает рассказывать себя сама. Пушкинское «какую штуку удрала со мной Татьяна, взяла и выскочила замуж» — объективная реальность. Просто не все Пушкины. Но тут уж ничего не поделаешь.

Я стараюсь писать для таких же, как я – для стилистических лакомок.

Современная проза нередко напоминает сценарий, она написана телеграфным стилем, без «лишних» метафор. Сегодня часто можно услышать, что сюжет первичен, и чем проще написана книга, тем лучше. Прочитав Ваши романы, осмелюсь предположить, что Вы исповедуете художественность, образность текста. Я права?

Да, мне не все равно, как история рассказана. Я сама капризный читатель, с филологическими закидонами – мне нравятся книги, которые услаждают сразу все органы чувств, над которыми можно и нужно думать. А кому-то важнее, кто убил дворецкого, и стилистические завитушки для них — только досадная помеха. К счастью, немало книг написано и для одних читателей, и для других. Я стараюсь писать для таких же, как я – для стилистических лакомок.

Читатели нашего портала, которые с удовольствием скачивают Ваш роман «Хирург» (и благодарят Вас за книгу, переводя добровольные платежи), интересуются — будет ли книга переиздана?

Да, мы недавно подписали договор с Редакцией Елены Шубиной на переиздание «Хирурга». Надеюсь, скоро книга выйдет.

Гамбургский счёт – признание и любовь именно читателей, не критиков.

Как Вы считаете, насколько объективны литературные премии? Действительно ли это гамбургский счёт в литературе? И как влияет на судьбу писателя и книги получение премии?

Премии, как правило, присуждают люди, которые варятся в литературной среде – им непросто быть объективными. Есть политика, есть личные взаимоотношения, есть ревность или наоборот – уважение к авторитету. Гамбургский счёт – признание и любовь именно читателей, не критиков.  Лев Толстой просил не присуждать ему Нобелевскую премию, Набоков и Джойс ее вообще не получили. Этот список можно продолжить. А кто-то собирает премии гроздьями, но читать его невозможно.  Конечно, премиальные книги сразу после номинации лучше продаются – но это маркетинг, а не любовь. Решают все равно читатели.

Приоткройте завесу над новой книгой? О чём она?

О том, что бывает с человеком, если он убил свою мечту. И о нескольких поколениях врачей. Мне трудно представить людей, которые были бы во всех отношениях ближе к Богу, чем медики.

Большое удовольствие понимать, что ты современник писателя, который переживет свой век и останется в истории литературы.

Кого из коллег-писателей читаете? Какие книги поразили? Или, наоборот, разочаровали?

Книги, которые меня разочаровывают, я обычно не дочитываю – потому и говорить о них не буду, это просто нечестно. Очень много читаю не художественной литературы – научно-популярной, мемуаристики. Еще чаще – перечитываю. Льва Толстого – так ежегодно.  Из тех, кто рядом – очень люблю Захара Прилепина. С наслаждением наблюдаю, как он развивается, как крепнет его талант. Словно крылья разворачиваются просто. Большое удовольствие понимать, что ты современник писателя, который переживет свой век и останется в истории литературы. Люблю Анну Матвееву. Прекрасный писатель, чистый, со своим особым голосом, совершенно неоцененный по заслугам критиками. Алексей Иванов, Яна Вагнер, Быков, Старобинец, Рубанов – у нас много отличных писателей, которые пишут отличные книги.

Какую музыку слушаете? Есть ли любимые исполнители?

У меня сложные отношения с музыкой, я не слушаю ее вообще – разве что поневоле. Слишком сильный раздражитель. Думать – мешает, а чувства – навязывает.

Пока на свете есть нормальные люди – они будут читать

Какова судьба печатной книги? Станут ли бумажная и электронная книга равноправными носителями? Или будущее — за ридерами?

Все будет хорошо с книгами, какими бы они не были – электронными, бумажными, какими угодно. Читать и думать – базовые физиологические потребности нормальных людей. Так что пока на свете есть нормальные люди – они будут читать.

Добавить комментарий


6 × = двадцать четыре