Отражения реальности

Недавний Московский книжный фестиваль был примечателен и множеством дискуссионных площадок, где обсуждались самые актуальные и волнующие темы, и собственно появлением книжных новинок, которые, не претендуя на то, чтобы стать бестселлерами, все равно самобытны  и достойны внимания. Итак, некоторые из них…

Дмитрий Дарин. Русский лабиринт

Сборник Дарина неслучайно носит такое название – его автор словно ведет читателя по отечественным закоулкам, которые словно служат убежищами (от прожорливого времени и его жестоких обрядов) обычным людям. Тем самым отнюдь не кинематографическим персонажам, которым не всегда благотворит жизнь. Ведь счастливчиков, олигархов, чиновников и устроителей причудливых финансовых пирамид – десятки, сотни, а остальных, в том числе и тех, кто им доверился – миллионы. Эпизод этой давней истории («как же фирма называется… он же говорил… «Царица»… нет «Императрица»…что-то бабское… «Властилина»! Ну да, там же баба какая-то заправляет, этот тип ее еще тетей Валей называл..») описан в книге – как, увы, часть повседневной жизни.

Одна из классических литературных российских тем – дорога, у Дарина отображена по-своему, многие его персонажи не просто путешествуют – но воистину отправляются в путь, навстречу если не самой судьбе, то точно – приключениям, неведомому, которое по привычке кажется знакомым. Или же знакомому – которое оборачивается неведомым. Пространства сменяются теми самыми закоулками, и сама Россия, по сути, становится дорогой, как это и сказано в повести «Барак»:  «…плацкарт – это, почитай, сама Россия в одном вагоне, здесь пахнет самогоном и салом, папиросами  самосадом, нестиранными носками и прелым женским потом. Там всегда можно отвлечься от дорожных думок звуками молодежной гитары или погрустит вместе с сиротской гармошкой, там всегда звучит матерщина, но чаще незлобливая, а от постоянного, с детских лет применения какая-то выдохшаяся, непохабная. Крестьяне, студенты, разночинцы всякие, воры – куда от них денешься, — кто только не пересекает родные бескрайние просторы в плацкартном вагоне. И каждый вздохнет в свой черед, глядя в мутное окно меж посеревшими занавесками, и задумается, непременно задумается, примеряя свою жизнь на эту необъять, которая и за горизонтом продолжается, что глазу не видно, а русскому сердцу чуется».

Не менее причудливы и включенные в сборник рассказы («Честь и достоинство», «Стихи про Шукшина», «Кулибин», «Неинтеллигентые люди» «Апассионата»), в том числе и вроде бесхитростные истории, деревенские и городские, порой заканчивающиеся трагедией. Может быть, и потому, что высокие чувства, как и «интеллигентность… хороша только для внутреннего употребления».

 

Валерий Шамбаров. Песни царской России, плененные большевиками

В издании рассказывается об истории многих песен, сочиненных еще в годы правления Николая II и во время Гражданской войны сторонниками Белого движения. Нуждаясь в новых патриотических песнях, большевики занялись переделкой песен своих противников, безжалостно выкидывая прежние слова, свидетельствовавшие о былых идеалах. Так появились многие советские патриотические песни. «Ну а переделки русского фольклора вообще были поставлены на поток. Особенно повезло в данном отношении  «Маршу Сибирских стрелков». Его использовали все подряд. Сибиряки-колчаковцы пели его в первозданном виде, на слова Гиляровского, только в конце добавляли пару куплетов». Процесс переделки продолжился и в 20-е годы.

Затронута в издании и история с Михаилом Булгаковым, написавшим письмо Сталину,  - и реакция вождя на спектакль «Дни Турбиных». Сталин, признавший, что спектакль «не наш», все-таки приказал его вернуть на сцену МХТа. И на сцене вновь зазвучал романс «Белой акации гроздья душистые». А ведь, если вспомнить историю, то «под мелодию «Белой акации» подстроили один из вариантов «гимна» Добровольческий армии «Слышали, братья», — очевидно, доработав слова под размер романса.

Столь распространенную песню не могли обойти вниманием и красные. По обычным своим методикам запросто переделали в революционный «романс». Только вместо «Белой акации гроздья душистые…» он начинался следующей «поэтической» строкой:

 Ленин и Троцкий, вожди пролетарские…

Если бы в тексте фигурировал один Ленин, то песня, наверное, так и вошла бы в советский концертный репертуар. Но в компании с Троцким она имела право на существование только до 1924 года…»

В книге говорится, что переделки текстов песен закончились к 30-м годам XX века, когда в СССР были сформированы штаты как поэтов-песенников, так и композиторов, для которых были созданы привилегированные условия. Песни в Советском Союзе играли не последую роль в пропаганде: «Запел человек, шагает под соответствующую музыку – и слова песни автоматически становятся для него «своими», овладевают им. А одновременно песня сплачивает всех поющих или марширующих в единое целое».

Во время подготовки к двадцатилетию Советской власти были созданы не только многие фильмы (в том числе – и «Свадьба в Малиновке») и песни («Тачанка», «По военной дороге шел в борьбе и тревоге…»), но и «произошла официальная реабилитация казачества. В Красной армии стали формироваться казачьи части. Слово «казак» перестало быть оскорбительным, казаки снова получили возможность щеголять своей формой…». Именно в это время и была сочинена (причем в качестве исходного материала была использована старинная казачья песня) «Донская песня», в которой были слова «Казачью степь ведет товарищ Сталин…»

В книгу включены и короткие биографии поэтов (Ивана Никитина, Николая Щербины, Ивана Козлова) композиторов (Александра Варламова, Николая Девитте, Александра Гурилёва, Дмитрия Покрасса), исполнителей.

В издании, иллюстрированном старинными фотографиями и афишами концертов, рассказываются истории песни о крейсере «Варяг», знаменитой новогодней «Елочки», марша «Прощание славянки» и старых песен, вновь зазвучавших в окопах Великой Отечественной войны.

Дмитрий Карманов. Я всемогущий

Прекрасный образец нереальной прозы, в которой всего лишь одно фантастическое допущение открывает простор для размышлений о законах мироздания и тайнах человеческой души. Начинающему автору удалось создать глубокое и выразительное произведение.

…Жизнь менеджера среднего звена далеко не всегда бывает безоблачной, но и особых приключений в ней, как правило, не предусмотрено. Для героя этого романа все начиналось буднично: командировка, аэропорт… Но в воздухе дело пошло совсем не так, как должно было – у самолета отказали двигатели, и счет жизни пошел на минуты. Но вдруг бортпроводник, «невысокий, темноволосый, со шрамом над левой бровью» протягивает злосчастному менеджеру парашют, никак не предусмотренный, вроде бы, комплектацией 134-й «тушки»… И вот чудом уцелевший герой оказывается на земле, правда мокрой и безлюдной. «Я наугад выбрал направление. Противно крича, в небе кружились вороны, дождь то начинал накрапывать, то прекращал, а я механически месил туфлями комья грязи, передвигаясь с черепашьей скоростью и тупо, в такт шагам, пережёвывал в голове слова привязавшейся популярной песенки. Казалось, что на целой планете, сплошь покрытой вязкой глиной, я остался один».

Но нет, вскоре он выбирается на трассу, едет на попутке, а добравшись до местного автовокзала, сталкивается с очередной странностью – ему продают билет на рейс, которого не бывает, но вот он, неведомо почему, появился в расписании…

А потом один за другим оказываются выигрышными лотерейные билеты, купленные наугад. И достаточно быстро герой романа осознает, что может заставить всех вокруг исполнять свои желания. Не только людей – но и саму судьбу. Он способен сорвать джек-пот, угадать, в каком престижном бизнес-центре внезапно освободился подходящий офис, построить успешное дело по продаже снега… Но нет ему покоя: «Моё везение. Я понимал, что открывшаяся во мне способность давала необыкновенные возможности. Я осознавал это разумом, но радости не было. Как будто прикупил на распродаже мешок фальшивых ёлочных игрушек, которые выглядят, как настоящие, блестят, как настоящие, но — не радуют». Ведь он еще не знает, откуда взялись его удивительные способности, и какую цену придется заплатить за них…

Алекс Громов, Ольга Шатохина

Добавить комментарий


5 − один =