Всеволод Емелин: «Манеру своего письма я бы определил как треш»

Советский человек, «заброшенный» в совершенно чуждый ему мир, «маргинал среди маргиналов» — так он сам определяет себя.  Поэт Всеволод Емелин, которого совершенно не интересует вечность и который сам свою манеру письма определяет как «треш», рассказал, что влияет на вдохновение, за что готов дать в морду, поведал о дутых величинах в современной литературе и о наступлении эры электронных книг.

— Для начала банальный вопрос: какой момент включился «тумблер» и ты решил: я поэт? И какие ещё, кроме поэтической, ты бы мог выделить свои ипостаси?

— Честно говоря, этот тумблер так и не включился. Я и сейчас не считаю себя поэтом в полной мере. С одной стороны, слишком много авторитетных в литературе людей (и не авторитетных, тоже) высказывались обо мне вполне в духе Хармса: «А по-моему, ты гавно!». Когда это слышишь постоянно, то поневоле начинаешь верить.

С другой стороны, моё представление о поэте формировалось в советское время, и оно включает в себя такие понятия как популярность поэта, участие его в общественно-политических процессах, воздействие творчеством на эти процессы и т. д. С этой стороны Дмитрий Быков поэт, а я опять же нет.

Какие ещё есть во мне ипостаси? Ну, я, например, алкоголик, в течение нескольких десятилетий ухитряющийся избежать полной деградации. А это, кто понимает, достаточно серьёзно.

Я советский человек, во второй половине жизни «заброшенный» (термин экзистенциальной философии) в совершенно чуждый ему мир, и мучительно пытающийся в этом мире выжить.

Ну и ещё, что важно – я человек, много лет занимающийся физическим трудом. Пожалуй, всё с ипостасями.

Быть поэтом сейчас — значит быть маргиналом.

— Ни разу не раскаивался, что залез в поэтическую шкуру?

— Что влез в «поэтическую шкуру» (если влез), совершенно не расстраиваюсь. Жить стало заметно интереснее, стало больше путешествий, приключений, вообще событий.

 

— Быть поэтом сейчас статусно или это нечто маргинальное? Ты модный поэт или поэт-маргинал, отщепенец?

— Быть поэтом сейчас (за крайне редкими исключениями) — значит быть маргиналом.

Что касается меня (любимого), то я являюсь маргиналом среди маргиналов. Ну а по большому счёту сейчас в поэзии вполне можно быть одновременно маргиналом и модным брендом.

 

— Что поэту надо для вдохновения: бокал водки,  прекрасную нимфу или полное отсутствие грошей в кармане?

— Я давно отношусь к своему стихотворчеству как к производству, не зависящему от всякой мистической чепухи типа вдохновения. Однако на этот вопрос отвечу так.

Вдохновение даётся (и забирается) свыше. И никакие внешние факторы вроде алкоголя,  несчастной (вар. счастливой) любви, отсутствия (вар. наличия) денег на вдохновение не влияют.

 

— В литсообществе тебя всё-таки больше боятся или уважают?

— Ни то, ни другое. Чего меня бояться-то? Я давно написал и сказал все гадости, которые мог про литсообщество. Оно и не почесалось. Уважать им меня им тем более не за что. Уважают в их мире фигуры, занимающие какие-либо заметные места во внутренней иерархии.

 Бить людей по лицу из-за такого фуфла как современная поэзия я не готов.

— Что тебя больше всего раздражает в современном литературном процессе, в современной поэзии? За что бы мог дать в морду?

— Раздражает в современном литературном процессе ни на чем не основанное, граничащее с манией величия самодовольство, нарциссизм и снобизм. «Ах, у нас новый серебряный век!»,  «Ах, у нас как минимум пять поэтесс, сравнимых по мощи таланта с Цветаевой, и как минимум пять поэтов, сравнимых с Мандельштамом!»,   «Ах, их книжки тоже никто не читал, как и наши!». Но бить людей по лицу на старости лет из-за такого фуфла как современная поэзия я не готов.

Насчет морды… Помню давным-давно меня иногда звали на сборные поэтические вечера. Я тогда был довольно горласт. И организаторы ставили меня в конец, чтобы я будил задремавших в ходе вечера посетителей и они начинали собираться по домам.

И вот многие поэты, отчитавшись, уходили. Им мне реально хотелось дать  им в морду.

Я, значит, дурак их бла-бла-бла  выслушал, а они, значит, умные, моё бла-бла-бла слушать не желают. Но это всё в глубоком прошлом.

 

— Можно ли употреблять такие термины как «литературная мафия», «литературная номенклатура», есть ли всё это в реальности?

— Конечно, есть в наличии. Раньше структура действительно имела черты мафии, а сейчас забронзовела в номенклатуру. (Примерно тот же путь прошло за то же время и наше государство, но это другой вопрос). Я в своё время столько слов извёл на обличение этой номенклатуры-мафии, что, думаю, повторяться бессмысленно. Думаю, мне надо присвоить почётное звание литературного комиссара Катани или литературного Тельмана Гдляна и отпустить на покой.

 

Да все величины на нашем литературном небосклоне дутые. Причём это не значит, что они плохие.

В интервью мне Эдуард Лимонов достаточно резко сказал, что сейчас «Литература не талантлива и очень тупа». Что ты об этом думаешь?

Я полностью согласен с Эдуардом Вениаминовичем!

 

Кого из поэтов, литераторов совершенно не принимаешь, есть ли на нашем литературном небосклоне дутые величины и, наоборот, те, которые у тебя вызывают восторги?

Да все величины на нашем литературном небосклоне дутые. Причём это не значит, что они плохие. Просто нынче такое время, когда продаётся не продукт, а образ продукта. В этом смысле литература ничем не отличается от арт-бизнеса, шоу-бизнеса, политики или продажи чипсов. Технологии пиара, рекламы, раскрутки давно обогнали технологии производства. И людей в пиаре занято очень много. И платят за это лучше. А если разработаны технологии, есть профессионалы их применения, то чего бы и не раскручивать. Вот и раскручивают.

А восторги у меня вызывают поэты, которые с раскруткой-ли, без раскрутки-ли, ухитряются в наше время пробиться к широкой публике. Тот же Быков, Вера Полозкова, Воденников, Родионов.

 

 Ты сам для себя определяешь для чего ты пишешь, какое послание несёшь миру? Как бы мог определить манеру своего письма?

Выше, Андрей, ты меня спрашивал о моих нестихотворческих ипостасях. Вот крик души этих ипостасей — и есть моё послание. Манеру своего письма я бы определил как треш.

 

Если ли у тебя какие-то свои принципы оценки качества поэтического текста?

На мой взгляд, качество поэтического текста определяется тем, насколько он может заинтересовать непоэтического человека.

  Меня абсолютно не интересует вечность.

В твоих стихах много политики, ты откликаешься на важнейшие события нашего общества. Нет ли в этом разменивания на  сиюминутное в ущерб вечному?

Меня абсолютно не интересует вечность. Я не понимаю, что это такое. Не удивлюсь, если она окажется как у Достоевского «банькой с пауками». Сказано же: «Не заботься о дне завтрашнем, живи днём сегодняшним. А завтрашний день сам о себе позаботится». Думаю, это и о стихах сказано.

 

Для тебя важно быть читаемым, чтобы твои стихотворения читали? Каков твой читатель, как ты его себе представляешь?

Очень важно чтобы меня читали. Но читателя моего я представляю себе очень плохо.  Рискну предположить, что это человек, который не доволен ни собой, ни окружающим миром.

 

В принципе, более-менее понятно, почему человек пишет стихи, но для чего они прочим людям, не поэтам, нужны?

Не знаю. Может быть, стихи помогают людям точнее сформулировать свои  собственные мысли и взгляды.

 

Каким образом литература сегодня может завоевать широкие читательские круги, восстановить своё значение в обществе?

Да всё то же самое. Деньги, пиар, СМИ… Тут никакого бинома Ньютона нет.

 

Литература сейчас находится вне общественного информационного поля. Что может её вернуть туда? Может быть, скандалы, наподобие разразившегося после прилепинского письма товарищу Сталину?

См. ответ на предыдущий вопрос. Насчёт скандалов, то я очень люблю скандалы, но не надо забывать, что сейчас и самые безобразные скандалы являются частью пиар-технологий.

Если сравнить современное состояние прозы и поэзии, то какое более выигрышно и у кого более прочные позиции? Не было ли у самого желания поэкспериментировать в прозе?

На мой взгляд, конечно, у прозы позиции более серьёзные. Я не вижу в современной поэзии фигур сравнимых с Сорокиным, Пелевиным, Лимоновым, Елизаровым, Прилепиным, Шаргуновым, Быковым, Акуниным, Сенчиным, как по таланту, так и по влиянию на общество. Мечтал бы писать прозу, но, боюсь, не потяну. Тут усидчивость нужна, Умение придумать сюжет (это для меня и в стихах самое трудное.).

 

Не было мыслей придумать какой-то свой проект, например, по аналогии с быковским «Гражданином и поэтом»?

Не выгорит у меня проект как у Быкова. Не буду говорить о его таланте, эрудиции, невероятной трудоспособности, связях и т. д. Обращу внимание на один аспект. Чтобы делать такие проекты, надо иметь целевую аудиторию. Аудиторию единомышленников, которые получают от автора то, что ждут. Вот, кроме всего прочего, у Быкова такая аудитория есть. А у меня нет. И вообще, я человек ленивый и непубличный. Ленивым был всегда, а непубличность, видимо, возрастное.

 Бумажной книги мне не жаль. Мне вообще последнее время жаль только себя и Россию.

Свои стихи ты часто выкладываешь в ЖЖ. Как вообще относишься к тому, что литература всё более становится электронной, уходит в виртуальную плоскость? Твоё мнение об электронных книгах, стоит ли сокрушаться, что постепенно уходит бумажная культура?

Очень хорошо отношусь к тому, что литература становиться электронной. Это позволяет автору избавиться от власти кучи бездельников и паразитов. Типа редакторов, издателей и т. д. Бумажной книги мне не жаль. Мне вообще последнее время жаль только себя и Россию.

 

При каких условиях поэт сможет собирать стадионы в наше время, вызывать в людях трепет от одного своего голоса и надо ли это сейчас?

Это вы у Быкова спросите.

 

Много ли ездишь с выступлениями по стране?

 По стране езжу мало.

 

Как поддержать интерес к литературе в провинции? Может быть, стоит расселить всех наших ведущих литераторов по региональным центрам: вот Прилепин и так в Нижнем живёт, Быкова, к примеру, в Якутск, Улицкую на Сахалин?..

Насчет расселения писателей по стране, то Быкову, конечно, самое место в Якутске, а Улицкой на Сахалине. Но, боюсь, не поможет.  Всегда некоторые русские писатели жили в провинции, но подавляющее большинство в столицах и в Европе. Рецепты привлечения внимания к литературе в провинции те же, что и в Москве. Деньги, пиар, СМИ. Будет модно читать в Москве, будут читать и по всей стране. А уроженцем каких мест написана книга и в каком регионе происходит развитие сюжета, неважно.

 

Как бы отнёсся к тому, если бы твои стихи включили в школьную программу?

Крайне отрицательно. У меня нет детских текстов. И из уроков литературы в школе (а, подозреваю, тогда средний уровень преподавания был повыше, чем сейчас) я вынес стойкое отвращение к русской литературе, которое потом с большим трудом преодолел. Не надо мучить детей, кошек, собак и прочих беззащитных существ.

 

Какое бы своё стихотворение ты прочитал бы нашему президенту?

«Другая песня»*, допустим. Всё равно не поможет.

 

 Беседовал Андрей РУДАЛЁВ

*«Другая песня»

Повторяла, как ворона,

Мне бабушка Дуся:

«Ой нельзя тебе на зону,

Там тебя опустют.

 

Сидит там пол-России

На гнилой капусте,

За глаза за синие

Там тебя опустют.

 

Конвоир с винтовкою,

Палец ждет на спуске.

За кость твою легкую

Там тебя опустют.

 

Будь хоть самым шустрым,

Соблюдай понятия,

Все равно опустют,

Опустют обязательно.

 

Будешь помнить лагерей

Милые затейки,

До конца проходишь дней

В сальной телогрейке».

 

Бабушки рассказы

Мне запали в душу.

Стать вдруг пидорасом

Я ужасно трушу.

 

Всюду со мной близко

С водянистой кашей

Коцаная миска,

Шконка у параши.

 

И с тех пор который год,

А прошло их множество,

У меня в душе живет

Ужас мужеложества.

 

Научился я сжимать

Крепко ягодицы,

Чтобы никому не дать

Мною насладиться.

 

Чтобы ни один нахал,

Как девице целку,

Мою жопу не порвал,

Словно Тузик грелку.

 

И хожу теперь я так

По родной столице,

Раскорячась, как дурак,

Стиснув ягодицы.

 

Чтоб не сделаться как гей,

Кланяюсь я первым

Представителям властей

И милиционерам.

 

Чтоб не совершить минет,

Рот закрыть старался я.

Вобщем, стал я интраверт

Под страхом дефлорации.

 

А что такое интраверт,

К тому же постаревший?

Это входишь в туалет,

А он там повешенный.

 

Это сетка на лице

Лопнувших сосудов,

Это капля на конце

Жалобного уда.

 

В доме на всех плоскостях

Початые лекарства,

Злость на Буша в новостях

И на государство…

 

В церкви мне старушка

Сунет в руку просфору,

Просто потому что,

Жизнь моя вся просрана.

 

Здесь мораль такая вот —

Пусть народ узнает —

Тот, кто жопу сбережёт —

Душу потеряет.

 

3 комментария на «“Всеволод Емелин: «Манеру своего письма я бы определил как треш»”»

  1. Емелин мне больше нравится, чем Быков. Нормальный такой русский мужик!

  2. валотька:

    @Андрей
    не, ну ты сравнил однако.
    Быков — мозгляк, освоивший рифмованое гладкописание.
    Емелин — живой человек. с нормальной корявостью руской речи.

  3. Вася:

    @Андрей, валотька
    ну давайте теперь сравнивать, что лучше — селедка или пирожные.
    Быков не претендует на хтоничность, а в своей стезе он очень даже хорош и ценен прежде всего, как человек, переработавший огромный объем культуры, в которой у него перидоически отражаются текущие события и прут наружу той самой гладкописью.
    А от нарочитой простоты Емелина может тошнить не меньше, чем от Быковского самодовольства.

Добавить комментарий


7 + = тринадцать