Захар Прилепин: «Будущее нации зависит от воспитания в семье»

Писатель Захар Прилепин принял участие  в социальном проекте «Я за себя отвечаю», пропагандирующем среди подростков правильный образ жизни. Писатель выступил с лекцией «Роль семьи в формировании личности подростка», в которой высказал мнение, что в воспитании детей важнейшим является личный пример, а оградить ребёнка от употребления алкоголя можно родительским вниманием и любовью.

 

«В современного россиянина каким-то странным образом заложили психологию человека, ощущающего себя венцом творения, каким-то невиданным цветком, на который все должны любоваться и которому все должны радоваться. Негласная философия каждого человека и всего нашего общества: я ничего никому не должен. Безусловно, в таком состоянии сложно о ком-то заботиться, и, в первую очередь, о детях. Между тем, только общение с детьми может дать нравственный императив, нравственную установку, которая необходима человеку и для личной, и для социальной жизни, и для жизни всего государства».

 Писатель рассказал о своей модели воспитания детей: «У нас с женой, по сути, разные подходы к тому, как мы воспитываем детей: жена постоянно находится с ними, постоянно разговаривает, в курсе всех их проблем, а я унаследовал матрицу поведения своих родителей — от своего отца и от своих дедушек. Я помню, что мой отец никогда со мной не разговаривал, у нас ни разу в жизни не произошло диалога, известного из советской прозы, когда отец говорит: «Ну вот, сынок, слушай меня, я тебе сейчас скажу самую последнюю правду…» — никогда в жизни этого не было. И когда я подрос, возмужал, я понял, что, наверное, так и должно было быть, ведь самая тяжёлая проблема ребёнка и подростка — это диссонанс между словами, которые транслируют родители, и делами. Диссонанс между риторикой и практикой характерен для России в целом, как для её социума и политики, так для семейных отношений».

 

Сегодня часто можно услышать: «Почему дети не читают? Почему они ведут себя так, как они ведут?» Прилепин находит на эти вопросы очень простой ответ: дети копируют своих родителей. «Когда я прихожу в школу, на родительские собрания, я зачастую угадываю одноклассников своего сына по внешнему виду их родителей. Речь даже не о внешнем сходстве, а об одинаковой, ошарашивающей своей схожестью, модели поведения. Мой сын учился с парнем, чей папа был большим начальником, из каких-то спецслужб. Сначала я увидел сына: здорового кабана с меня ростом, который сидел, широко расставив ноги, как будто у него серьезные проблемы вроде водянки. А когда зашёл на родительское собрание, то увидел его копию, увеличенную в восемь раз, с такими же широко расставленными ногами! Когда идёт обсуждение, что дети плохие, дети не делают то-то и то-то, когда родители начинают возмущаться, что их ребенок не читает, то я вижу, что у них самих на лбу написано: они сами не читают! В этом смысле, всё, что происходит в семьях, сама модель поведения отца и матери, — это и есть идеальная структура для возникновения новой единицы общества, возникновения нового человека».

 

Безусловно, обсуждение подростков не могло обойти ненормативную лексику, эротику и семейную цензуру. «Мне кажется, самые здоровые дети имеют шанс вырасти в той семье, где эти вещи не табуированы по-ханжески. Нельзя ханжески табуировать всё то, что ребёнок может получить уже от родителей: прятать алкоголь или делать вид, что папа никогда не ругается матом. Все эти вещи с чувством такта и собственного достоинства уже каким-то образом могут быть предоставлены детям. Приведу простейший пример, чтобы не обобщать и не уводить разговор в морализаторство. У меня дома и в машине постоянно звучит современная рэп-музыка. Самые убойные песни с обилием нецензурной лексики при детях я не ставлю, но какие-то композиции с нецензурными словами звучат в машине, и, начиная с шестилетнего возраста, дети это слышат, а мы с женой объясняем, что в контексте определённого высказывания это слово может прозвучать. Честно говоря, мы с женой часто задумывались, нужно это или не нужно, стоит это делать или не стоит? А когда сыну исполнилось 13 лет, ко мне подошла классная руководительница и сказала, что мой сын — единственный, кто в классе не ругается матом. То же самое с эротикой: если какие-то откровенные, в пределах допустимого, сцены появляются в фильме при семейном просмотре, то детей от экрана мы не убираем.

Другое моё интересное личное наблюдение. У меня дома нет телевидения: лет пять назад упала антенна с крыши, и я не стал её поднимать — потому что ни к чему эту дрянь дома разводить. Долго не было Интернета, сын попросил — я ему провёл. Потом он попросил последний айфон — я ему приобрёл. У старшего сына привычка к чтению, к занятию точными науками, к спорту, он изучает два языка, чемпион города по вольной борьбе — у него всегда было занятое, разностороннее детство. И вот я купил ему айфон, он походил с ним месяца два и положил его: мол, знаешь, пап, мне скучно, мне неинтересно. Я вижу, что он иногда пользуется им, а потом опять кладёт, не сидит с ним постоянно, потому что у него уже развилась другая модель поведения — у него много других разных занятий. Я вдруг понял, что в нём вырастает такое чувство самостийности, связанное с тем, что он не хочет быть похожим на остальных. У всех есть эти айфоны, а он будет единственным в классе, кто им не пользуется».

 

Ребёнка нужно занимать, находить ему множество обучающих занятий – и тогда он будет убережён и от алкоголя, и от наркотиков, и от других соблазнов, считает писатель. «Ребёнок, который принадлежит компьютеру и телевизору, который не принадлежит родителям, он составляет «поколение маугли». В девяностые-нулевые годы выросло целое поколение «маугли», до которого никому не было дела. Родители, с тех пор как исчез Советский Союз, потеряли 8-часовой день, они с утра до вечера на работе, а если и не на работе, то отдыхают или занимаются собой. Ребёнок проводит дни за компьютером — а родители и рады.  Наши дети, и в целом социум, напоминают подопытную крысу, которой подсоединили особые электроды и она, нажимая на кнопку, получает удовольствие, не в силах остановиться. И вот дети сидят перед компьютером и давят на эту кнопку, получая резкое, сиюминутное удовольствие, разъедающее их мозг. А ребёнка нужно занимать, ребёнку нужно придумывать бесконечное количество самых разных занятий, связанных со спортом, с гуманитарным развитием, с музыкальным развитием — его нужно приучить пользоваться самим собой и своим досугом, и только потом предоставлять ему компьютеры, айпады, айфоны и все прочие вещи.

Это ужасно, что родители не общаются с детьми в прямом самом смысле: детей нужно обнимать, детей нужно целовать, детей нужно к сердцу прижимать, давая им ощущение защищённости и вовлеченности в семью, воцерковлённости в семье в таком самом высоком смысле. Я тут недавно листал глянцевый журнал, в котором молодые люди писали: институт семьи себя исчерпал, он больше не нужен в нашем новом обществе. Прочитав, я мысленно всплеснул руками: «Черти вы наглые, а сами вы в интернате воспитывались?!» Ребёнок, который недополучил радости, нежности, любви, обожания в детстве, пытается компенсировать эти потерянные ощущения в течение всей своей жизни, пытается и никогда не компенсирует. Он всю жизнь будет искать эту любовь, эти тактильные ощущения, и будет ломать свою судьбу и чужие судьбы вокруг себя».

 

Писатель дал и несколько практических советов, например, как можно пить — и не спиться. «Как известно, в каждой моей книге люди потребляют большое количество алкоголя. Одна из книг даже называется «Ботинки, полные горячей водкой». У меня есть роман «Санькя», роман «Чёрная обезьяна», книга «Грех» — там всё время пьют, и очень много пьют. И, безусловно, я это всё не выдумываю, я в этом смысле не теоретик, а практик. Я выпил достаточно большое количество алкоголя в жизни и попытаюсь объяснить и вам, и самому себе, почему у меня нет никакой склонности к алкоголизму, и уже, наверное, не появится.

Я думаю, что это связано, в моём случае — и из этого можно делать более широкие обобщения — с самой моделью поведения моего рода. Я происхожу из двух деревень; одна деревня в Рязанской области, другая деревня — в Липецкой области. И употребление алкоголя своими дедушками и бабушками я помню с тех пор, как себя помню. Дед садился за стол и выпивал три-четыре рюмки за обедом, а потом и за ужином. Думаю, в день набегало полбутылки, а то и бутылка водки на мужика. При этом всю свою жизнь деды работали каждый день, потому что и в одной деревне, и в другой деревне было огромное хозяйство: коровы, поросята, кролики, гуси, утки — целый зоопарк. А деревенская жизнь не предполагает никаких выходных, потому что животных нужно каждый день кормить, доить, резать, освежовывать. И в этом смысле такое дисциплинарное поведение моих родителей, дедушек и бабушек, было заложено априори в подкорку моего мозга.

Когда я повзрослел, когда повзрослели мои дети, когда я стал известным писателем и у меня появились свободные деньги — застолья проходили в моём доме почти каждый день. (Этот период длился лет пять-шесть и уже закончился, потому что я потерял к этому интерес). Вся моя семья, моя жена, дети жили в состоянии постоянного застолья, у нас всё время был накрыт стол, и шёл пир горой… Но при этом на бытии нашей семьи это никогда не сказывалось! У нас всегда было такое количество дел и обязанностей, связанных с детьми, что машина, связанная с социальной жизнью нашей семьи, не давала сбоев никогда. Что бы ни происходило, но мы с женой просыпались рано утром и приступали к выполнению своих обязанностей: кормили детей, отводили их в садик, школу… А вы знаете, отвести детей в садик — это задача не из лёгких! В то время у меня ещё не было машины. И вот я одеваю троих детей, вывожу на улицу, затаскиваю в маршрутку — одного, другого, третьего, вползаю сам. Вся маршрутка висит на поручнях и смотрит на меня удивлёнными глазами (а ещё знаете, какие пробки бывают по утрам), потом я вытаскиваю детей по одному из маршрутки и веду: первого в школу, потом второго в садик: раздеваю его, одеваю в садиковское; потом веду третьего в садик (дети были в разных садиках), раздеваю, одеваю в садиковское… Всё это заканчивалось уже в полдесятого, и я уже был так вымотан, что можно было идти и ложиться спать. Но, конечно, спать не шёл, а шёл на работу, потому что у меня трое детей, которые всё время хотят есть, хотят мандаринов, игрушек — и надо зарабатывать деньги на весь этот оборот. И вот мне кажется, что люди, которые так или иначе склонны — как бы поприличнее сказать — к чувству тотальной расслабленности, к желанию ничего не делать, напиться и лежать, или проснуться, похмелиться, и опять весь день потерян — эти люди как раз не окружены бесконечным количеством забот, которые необходимо реализовать. Дети в этом смысле — это лучшая школа, лучшая дисциплинарная подпитка, это лучший самоучитель по тотальной человеческой ответственности, и если эту модель жизни ты у них на глазах постоянно воспроизводишь, прокручиваешь, то и они, так или иначе, ей наследуют».

 

Возвращаясь к теме разговора, Захар Прилепин назвал причины употребления алкоголя подростками: « Причина номер один: у детей не сложились в полной мере отношения с родителями. Дети, которые недолюблены родителями, не находят с ними общего языка, — пытаются восполнить всё то, что они недополучили, вне семьи. Ребёнок, который счастлив, который был слышим и слышал сам родителей, он меньше склонен к тому, чтобы впасть во все тяжкие, меньше склонен, в том числе, и к употреблении алкоголя. Ребёнок, который с детства научен, что у него может быть очень много самых разных и удивительных занятий, ребенок с гуманитарным мышлением, умеющий занять себя самыми разными вещами — этот ребенок тоже имеет минимальное количество шансов впасть во все тяжкие. И, наконец, ребёнок, который унаследовал матрицу поведения, данную ему родителями. Родителями, у которых было чёткое совмещение риторики и практики, не разделение риторики и практики, не ханжеское приучение ребенка не ругаться матом и не делать то-то и то-то, когда он видит, что папа делает именно то, что ему запрещает, а соответствие слова и дела. В этом смысле семейное счастье как таковое — это не дар, это труд, это тотальная дисциплина, но этот труд имеет все шансы быть вознагражденным. Планка семейных отношений, тем более в присутствии детей, она должна быть поднята бесконечно высоко: никогда мужчина не вправе в присутствии детей унизить свою женщину, и уж тем более женщина не вправе уронить статус отца.

Как бы нам ни казались далеки эти вещи от темы обсуждения, тем не менее, я абсолютно убежден, что модель поведения родителей закладывает ребёнку определённый поведенческий стереотип, которому он будет следовать. Конечно, важны социальные институты, социальные программы, но я убежден, что будущее наших детей, будущее нации зависит от воспитания в семье».

Добавить комментарий


семь + = 14